Галерея RARE by Azarov&Tsep специализируется на поиске и продаже тиражного искусства известных мастеров — например, Пикассо и Матисса. Проект полгода назад основали Фёдор Азаров и Даниил Цеп. Предприниматели поделились со «Снобом» своими взглядами на целительную силу искусства, современное меценатство и возможности входа в арт-бизнес.
Сноб: Сам факт вашего совместного приключения выглядит довольно магически. Давайте с него и начнём — вы ведь вместе учились в музыкальной школе?
Фёдор Азаров: Фёдор Азаров: Да, но я её не закончил. Мне так надоел мой инструмент, что я бросил всё это и сразу ушёл пробовать разного типа стартапы. Искусство меня не интересовало так глубоко, как Даню — меня всегда больше привлекала предпринимательская деятельность. Меня вообще невероятно увлекают все бизнес-процессы, и я с 16 лет занимаюсь то одним, то другим… Был и мексиканский фудкорт, и digital-агентство. Много всего.
Даниил Цеп: Даниил Цеп: Собственно, на моменте ухода Фёдора из школы наши пути и разошлись. Я остался, закончил её, поступил в Московский государственный колледж им. Гнесиных, затем — в Московскую консерваторию. Пошёл по профессиональной музыкальной дорожке и сейчас зарабатываю этим на жизнь.
Фёдор Азаров: В целом, мы всё равно оставались на связи — периодически списывались. Но инициатором нашего воссоединения по счастливой случайности стал Даня.
Даниил Цеп: Я листал соцсети, нашёл там нашу старую совместную фотографию. Потом решил покопаться в переписке и понял, что мы аж в 2018 году договаривались попить пива (смеётся).
Это было в 2024, зимой — по сути, уже прямо ближе к началу 2025. Я уже давно живу в Германии, но приехал на праздники в Москву. Мы встретились — и так началась история RARE by Azarov&Tsep. Самое волшебное и удивительное тут, что сохранилась наша добрая дружба — мы на самом деле друг другу очень сильно в эмоциональном плане помогаем. Несмотря на то, что мы долго не общались, общий язык моментально был возрождён.Сноб: А пиво-то попили?
Фёдор Азаров: А мы с 2018 оба не пьём (смеётся).
Сноб: Трезвая встреча, приведшая к идее начать арт-бизнес — интригующее начало.
Даниил Цеп: Я тогда был в отношениях, и мы вместе с Фёдором упаковывали для моей девушки подарок. Она — художница, и я хотел преподнести ей что-то, связанное с изобразительным искусством. Случайно узнал, что неподалёку от места, где я живу — немецкого города Саарбрюккен — есть антикварная лавка. Я зашёл туда и купил литографию Василия Кандинского. Мы с Фёдором, правда, потом смеялись, потому что это выглядело как постер. Мы вообще не поняли ценности этой вещи.
Фёдор Азаров: Потом я рассказал про покупку Дани своей маме, а она спросила: «Вы что, это же офорт, ребята!» Собственно, вот тут-то мы и поняли, что чего-то не понимаем. А если не понимаем — надо разобраться!
Сноб: Получается, арт-просвещением вы обязаны маме Фёдора. Вы ведь оба происходите из довольно близких к искусству семей, верно?
Даниил Цеп: Можно и так сказать. Я из династической семьи музыкантов. Мой отец организует очень большие и серьёзные музыкальные проекты в России, мама — педагог по роялю.
Фёдор Азаров: Мои родители стояли у истоков арт-терапии — ещё в 1990-е они разработали технологию трансцендентального синтеза. Мама преподаёт её до сих пор и сейчас руководит Центром арт-терапии в Академии искусств Игоря Бурганова. Папы, Юрия Азарова, с нами уже нет — он посвятил жизнь исследованию педагогики и написал несколько трудов о том, как развивать талант в ребёнке через искусство. Он верил, что каждый человек талантлив, и искал способы развития таланта через искусство и творчество. Его книги переведены на несколько языков, а «Семейная педагогика» стала мировым бестселлером. Впрочем, как художник он тоже состоялся — в своё время выставлялся в Третьяковской галерее, Кремле, Королевском замке Варшавы. Но сам я к искусству, в целом, не тяготел.
Сноб: А что изменилось?
Даниил Цеп: Примерно в феврале 2025 я приезжал в Москву, и мы договорились, что я привезу несколько произведений из антикварных лавок. Мы решили, после слов мамы Фёдора, разобраться, что они из себя представляют — отдать на экспертизу, выяснить их ценность. Ну и вообще, хотели их раздарить по друзьям и родственникам (смеётся).
Фёдор Азаров: Тогда-то мы и задумались всерьёз о том, что это классная история — иметь дома настоящего Шагала, но не за несколько миллионов долларов, а за 100 тысяч рублей. Хотя искусство меня вдохновило и увлекло, я, как видишь, всё равно с предпринимательской точки зрения на это посмотрел (смеётся). Я сам стал заниматься экспертизой, кстати. А дальше — как в тумане.
Даниил Цеп: Я тоже не помню, в какой именно момент мы решили делать сайт и начать продавать. Просто начали — и всё. Много импровизировали. У нас даже стратегии не было и до сих пор нет, но, конечно, уже надо заняться, раз ввязались. Хочешь делать — делай хорошо.
Фёдор Азаров: Сейчас мы оба настолько влюблены в наш проект, что смотрим в сторону разных вариантов работы — хотим всё попробовать. Прямо сейчас ищем возможность найти физическое пространство, начать делать выставки, собирать совместную коллекцию RARE by Azarov&Tsep. Про аукцион тоже думаем.
Сноб: Но вы оба занимаетесь RARE by Azarov&Tsep не полностью, да? Планируете сосредоточиться только на галерее?
Фёдор Азаров: У Дани основная занятость — это музыка. А я — сооснователь digital-компании DOUBLE A, которая по сей день работает с крупными клиентами на международном уровне — создаёт для них сайты и мобильные приложения. Я продал долю и теперь занимаюсь частным консалтингом в digital и маркетинге. Отказываться от этих занятостей мы точно не планируем, хотя, конечно, на RARE by Azarov&Tsep планы грандиозные.
Даниил Цеп: Я думаю, что проект RARE by Azarov&Tsep меня спас. К моменту, когда мы решили его запускать, я был довольно сильно подавлен и разочарован в жизни, скатывался в депрессию. Наложилось всё — болезненный разрыв, утомлённость профессией, какой-то, в общем, произошёл со мной экзистенциальный кризис. На самом деле, я испытывал проблемы ментального характера уже около 6 лет, и сейчас, благодаря Фёдору, я занялся собой и пошёл в терапию. А наш проект стал для меня новым смыслом. Он буквально вытянул меня за уши из глубокой эмоциональной ямы — искусство увлекло меня, оживило, и теперь я вижу себя в завтрашнем дне. Моя философия отныне — если ты занимаешься искусством вообще, то в нём не может быть отдельных частей. Это всё об одном, просто в различных проявлениях.
Фёдор Азаров: Изначально у нас вообще не было серьёзной задумки. Нам просто было интересно в этом разобраться. Мы потихоньку, не торопясь, собирали наш сайт — как конструктор. Изучали рынок, искали произведения. Начали коллекционировать сами. А потом втянулись — стало любопытно познать себя в этой сфере, насколько далеко мы можем зайти и на что мы вообще способны. Параллельно с этим прибавилось и понимание важности дела. Хочется популяризовать тиражное искусство как явление, доказать, что оно ничуть не менее интересно масляного холста. И просветить людей — чтобы не были, как мы сначала (смеётся).
Сноб: Судя по всему, эта история для вас не имеет коммерческого интереса…
Фёдор Азаров: Верно. Заработок — не самоцель, не первостепенная история.
Даниил Цеп: Дело не в самой вероятности заработать и разбогатеть. Тут в основе всего лежит интерес посвятить свою жизнь чему-то такому… вдохновенному, что ли. Не знаю, может быть, так выглядят зачатки современного меценатства? Когда ты хочешь больше отдавать, чем брать. Мы все пришли сюда на этот свет, чтобы какие-то добрые поступки совершать.
Фёдор Азаров: В том числе просто даже чуточку образовывать людей, кстати.
Даниил Цеп: И это тоже. В Европе люди прекрасно знают, какие бывают разновидности искусства, понимают техники тиражного искусства и знают, какую оперу написал Вагнер, а какую — Штраус. И здесь идёт речь больше о культурном ходе, о нашей миссии, о русле, в которое мы направляем свою энергию. По сути, наша задача — сделать так, чтобы человек не просто мог себе позволить приобрести домой искусство, но внутренне разрешил себе стать собирателем, не был зажат какими-то искусствоведческими или иными рамками. Якобы, ты должен знать всё, чтобы покупать… Нет, не должен. Если тебе этого хочется, то такого аргумента вполне достаточно.
Сноб: Всё равно задам каверзный коммерческий вопрос. Можно ли вложить в Шагала 100 тысяч рублей и через год получить за его продажу, скажем, 300 тысяч? Какая инвестиционная привлекательность у тиражного искусства?
Фёдор Азаров: Тиражное искусство — это ниша, где ликвидность набирает оборот, потенциал роста высок. При грамотном выборе автора и серии — особенно в рамках сертифицированных галерей — рост возможен. Порой это выгоднее банковского вклада: работу можно реализовать до +40 % уже через месяц-два. И, как мы знаем, искусство всегда растёт в цене, поэтому через год-два будет и больше.
Даниил Цеп: Помимо коммерческой выгоды вы открываете себе уверенный путь в мир искусства и таким образом позволяете себе развивать эстетический вкус, что также является инвестицией. Главное инвестирование — это инвестирование в своё развитие.
Сноб: А как вы отбираете искусство?
Даниил Цеп: По субъективному взгляду, по наитию… И, конечно, консультируемся с искусствоведами. Сейчас у нас в каталоге представлены, в основном, маститые художники — Пабло Пикассо, Марк Шагал, Василий Кандинский, Пьер Боннар, Анри Матисс, Жорж Брак. Но есть и те, о ком знает не так много людей — это Макс Мерц и Хорст Яннсен. Они здесь есть, потому что нам бы хотелось, чтобы RARE by Azarov&Tsep просвещал людей, насыщал рынок новой аудиторией.
Сноб: Фёдор, ты чуть ранее сказал, что и сам начал заниматься экспертизой. Расскажи про это — как определить подлинность тиражного произведения? И как ты вообще пришёл к тому, чтобы проводить экспертизу самостоятельно?
Фёдор Азаров: Да, аутентификация — это один из первых вопросов, который встал перед нами, когда мы начали покупать работы. Изучив досконально все методы исследования, первую экспертизу я провёл по произведениям, которые Даня привёз в феврале. Это были работы Кандинского и Пикассо. Тогда, имея лишь лупу, ультрафиолет и сотни часов изучения информации, я увидел, как много можно узнать о работе! И не только с технической стороны — я говорю именно об истории. Меня это страшно увлекло, и я начал изучать всевозможные материалы, получил образование и квалификацию.
Самым сложным был процесс сборки и покупки оборудования. Есть инструменты, стоимость которых доходит до $45 тыс., но их можно брать в аренду, даже на 1–2 часа. Собрав максимально возможный инструментарий, я начал проводить полноценные экспертизы, которые включают в себя визуальный анализ, микроскопию, съёмку в УФ- и ИК-излучении, макросъёмку, сравнение подписи, изучение провенанса, сравнение с каталогами raisonné или живыми работами. Например, довоенная бумага чаще всего не светится белым в УФ, так как добавлять в неё отбеливатель начали только после войны. А в ИК-свете можно увидеть подмалёвки у холстов или дорисовки. Если не заявлена смешанная техника, то работа может быть поддельной или отреставрированной — в обоих случаях цена снижается.
Сноб: И как же определить подлинность тиражного произведения?
Фёдор Азаров: Конечно, самый верный метод — отнести её в специализированный центр. Или обратиться к нам (смеётся). Но экспертиза тиражных работ начинается от 25 тыс. рублей, а сейчас ценник стремительно летит вверх. Поэтому, пара лайфхаков для наших читателей — в первую очередь важно проверить задокументированный провенанс и сам COA, то есть информацию, кем и когда выдан сертификат подлинности. Остальное — только у экспертов.
Сноб: Вообще, раз вы хотите заниматься просвещением, хорошо бы и современное тиражное искусство внедрить в каталог. Рынок классики у нас уже есть, а вот актуальный пока не так в себе уверен.
Фёдор Азаров: Да, мы планируем работать и с современными художниками тоже. Проблема пока в том, что мы не всех знаем. Но я уже начал ходить на профильные мероприятия, открытия… На ярмарки, в том числе. Сходил недавно на осенний WIN-WIN — меня порадовало, что там было много тиража. Для меня это — знак того, что формат увереннее занимает свою часть современного художественного контекста. Надеюсь, мы с классными авторами найдём друг друга, чтобы в следующем году открыть направление совриска в RARE by Azarov&Tsep. Всё-таки, что-то концептуальное тоже хотелось бы осваивать, чтобы помочь рынку развиваться и жить.
Беседовала Катерина Алабина
Свежие комментарии