В Музее русского импрессионизма проходит выставка «Свой человек. Владимир Гиляровский», посвящённая знаменитому бытописателю Москвы конца XIX – начала XX века. «Сноб» публикует отрывок из большой статьи куратора выставки Анастасии Винокуровой «Главный герой и экспонат. Гиляровский как модель художников и скульпторов, коллекционер живописи и критик “красочного недомыслия”».
Владимир Гиляровский сделал себе имя в периодической печати в начале 1880-х, прежде всего публикациями об убийствах, пожарах, ограблениях, железнодорожных катастрофах. В те годы об искусстве и выставках он ещё не писал, а попал в артистические круги благодаря, вероятнее всего, коллеге — писателю Антону Чехову и его брату, художнику Николаю Чехову, выпускнику Московского училища живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ), бывшему, как и Гиляровский, одним из учредителей Русского гимнастического общества. Николай Чехов дружил с Исааком Левитаном, Сергеем и Константином Коровиными и работал как оформитель театральных феерий в знаменитом первом «Эрмитаже» Михаила Лентовского, который любил посещать Гиляровский и где он — начинающий репортёр «Московского листка» — налаживал связи и заводил знакомства.
В Москве конца XIX — начала XX века художники, писатели, музыканты и артисты составляли пересекающиеся и взаимодействующие артистические круги: все друг друга знали, общались, посещали театры и выставки, литературные и художественные заседания и вечера. Одним из центров встреч любителей искусства было МУЖВЗ: на Мясницкой улице ежегодно проходили отчётные студенческие выставки, а начиная с 1880 года организовывались экспозиции Товарищества передвижных художественных выставок (ТПХВ). Московское общество любителей художеств — МОЛХ — устраивало свои ежегодные смотры в залах Московского университета, в 1-й мужской гимназии (напротив храма Христа Спасителя), в доме Пашкова и даже в здании почтамта на Мясницкой.
Существовавших в городе выставочных площадей катастрофически не хватало — и организаторам экспозиций приходилось искать новые залы. Как отмечает в своей книге «Кануны» зять Гиляровского, искусствовед Виктор Лобанов, «Москва в начале века не имела, кажется, ни одного специально приспособленного выставочного помещения. Выставки “Союза русских художников” устраивались в разных местах: в Литературно-художественном кружке на Дмитровке, в частных гимназиях, в Строгановском училище, в салоне Михайловой на Дмитровке. Только почти в канун Октября выставки “Союза русских художников” с удобствами стали устраиваться в специально построенном для этого во дворе Училища живописи на Мясницкой, рассчитанном на нужное освещение помещении».
Важным явлением артистической жизни Москвы — а Гиляровский стал её активным участником — были неформальные встречи художников по средам, организатором которых был меценат и коллекционер Владимир Егорович Шмаровин. В основанном им художественном кружке, просуществовавшем 38 лет — с 1886 по 1924 год, — бывали Константин Коровин и Николай Клодт, Исаак и Адольф Левитаны, Василий Переплётчиков и Леонард Туржанский. Каждая шмаровинская «среда» сопровождалась заполнением «протокола»: на большом листе бумаги бристоль художники оставляли свои рисунки, музыканты — автографы, поэты — стихи. По особым случаям «протоколы» могли становиться тематическими: так, поздней осенью 1910 года один из листов бристоля заполнился рисунками в память о Льве Толстом. «На нём рисунки: портрет писателя, вид на Ясную Поляну, иллюстрации к “Войне и миру”, “Хозяину и работнику”, к пьесе “Власть тьмы”, к ней же стихи дяди Гиляя:
В России две напасти:Внизу — власть тьмы,А наверху — тьма власти.
Владимир Гиляровский ценил общение не только с мастерами живописи — Алексеем Саврасовым, Аполлинарием Васнецовым, Алексеем Кориным, Сергеем Малютиным, — тянуло его и к молодёжи: он старался не пропускать ученических выставок, помогал талантам и поддерживал студентов. Именно так в начале 1900-х годов он познакомился с Александром Герасимовым — студентом мастерских Серова, Коровина и Архипова. Герасимов был поражён тем, как Гиляровский точно определил местность на одном из его пейзажей, а за понравившуюся картину предложил «взять столько денег, сколько было у него в кармане». Тот же Герасимов вспоминал о домашней живописной коллекции писателя: «Однажды я пришёл к В. А. Гиляровскому домой, в Столешников переулок. Проходя по коридору в кабинет к Владимиру Алексеевичу, я увидел довольно много небольших картин, приставленных к стене. Повернув одну из них, я увидел этюд, разглядывая следующие, я всё больше и больше удивлялся. Этюды были один другого слабее. Подошёл Владимир Алексеевич. “Смотришь?” — спросил он. Недоумение моё было настолько велико, что, забыв всё на свете, я ответил ему вопросом:
— Кто это, Владимир Алексеевич, дарит вам такую, простите, дрянь?— Никто, — ответил он. — Сам покупаю.— Сами? — удивился я. — А зачем?— Эх ты, голова садовая! Хорошее-то всякий купит, а ты вот плохое купи.— Да зачем же? — не унимался я.— А затем, что так денег дать вашему брату художнику нельзя — обидится, а купить этюд — дело другое. И хлеб есть, и дух поднят. Раз покупают, — скажет он себе, — значит, нравится, значит, умею я работать. Глядишь — больше стал трудиться, повеселел, и впрямь дело пошло лучше. А ты — “Зачем плохие этюды покупаете?” Понял?
Помимо этой части коллекции, собранной в благотворительных целях, существовала и другая, основу которой составляли этюды, подаренные Гиляровскому друзьями-художниками. Среди них были действительно любопытные вещи: эскиз к картине «Христос и грешница» Василия Поленова, автопортрет Фёдора Шаляпина, «Кавказские этюды» Константина Коровина, «Московский дворик» Василия Бакшеева, подмосковные пейзажи Петра Петровичева, этюд к картине «Первый луч» Александра Борисова, портрет Надежды Гиляровской авторства Николая Струнникова, «Казаки» Алексея Степанова, морской пейзаж Сергея Малютина, этюд к картине «Баян» Виктора Васнецова, этюд с интерьером церкви Абрама Архипова.
Долгие годы дружбы связывали Гиляровского с академиком и передвижником Ильёй Репиным. Познакомились они в начале 1880-х, когда художник только приступал к работе над «Запорожцами», искал типажи, моделей и делал первые эскизы. Существует несколько легенд о том, для каких персонажей позировал Репину Гиляровский, но ни одна из них не находит документальных подтверждений. Для образа смеющегося дородного казака в белой папахе, будучи молодым 30-летним мужчиной, он позировать не мог. Да и для другого казака, предположительно атамана Серко, курящего трубку, тоже: Гиляровский выглядел в те годы подтянуто и молодцевато. Только один портрет Владимира Гиляровского однозначно атрибутируется Илье Репину — тушевый рисунок 1899 года, дошедший до нас только в фоторепродукции (местонахождение оригинала остаётся неизвестным).
Примечательно в этой связи сотрудничество Гиляровского со скульптором Николаем Андреевым, который увидел в нём прообраз Тараса Бульбы для рельефной композиции на постаменте памятника Николаю Гоголю в Москве (дочь Гиляровского Надежда позировала скульптору для образа Оксаны). Как отмечал Андреев в заметке, опубликованной в газете «Русское слово» 25 апреля 1909 года, «присматривался к интересным людям, объездил для этого много мест, долго прожил в Миргородском уезде, в сёлах Шишаки, на Псле, где особенно сохранились и типы старой Украины, где типичный малороссийский костюм ещё не променяли на немецкое платье. Там взяты Андрей и Остап. Говоря об Остапе, художник оживился:
— Могучая фигура! Ручища — во! Лицо спокойное, уверенное. Таков должен быть в представлении Гоголя сын Тараса Бульбы!
Самого Тараса Бульбу скульптор разыскал в Москве. Ему позировал Вл. А. Гиляровский.— Уж очень у него затылок упрямый. — Когда я приехал в Полтаву, мне там сказали: “В Москву поезжайте за типами, все туда уехали”».
Среди образов Владимира Гиляровского, созданных художниками, пожалуй, наиболее эффектным и психологически верным можно считать портрет кисти Сергея Малютина, в оценке искусствоведов — «один из шедевров художника». В 1910–1917 годах Малютин писал портреты художников Василия Бакшеева и Василия Переплётчикова, Константина Юона и Ильи Остроухова, скульптора Николая Волнухина, археолога и искусствоведа Николая Кондакова. Сам Илья Репин сообщал Гиляровскому по поводу малютинского портрета: «Очень радуюсь, что С. В. Малютин пишет с вас масля[ными] кр[асками]. Ещё недавно, достаточно повосхищавшись одним из его работы портретом пастелью, я пожалел, что это была не живопись — ведь он самый первостепенный живописец, а его широкая манера в живописи — единственная. Авось и мне когда-нибудь посчастливится быть написанным его сочными кистями, его своеобразными, глубокими, хотя и очень скромными тонами. А вас я поздравляю».
Полный текст статьи можно прочитать в каталоге выставки «Свой человек. Владимир Гиляровский». Выставка проходит до 25 января 2026 года.
Свежие комментарии