Культурное пространство «ТОН-Центр» находится в круговом депо Николаевской железной дороги на Комсомольской площади. Для широкой публики оно открылось 5 декабря, дебютировав ярмаркой графики «Обертон» от Cosmoscow. «Сноб» побывал на ярмарке и делится подробностями.
Среди очевидных болей ярмарок современного искусства можно назвать цензуру, дороговизну стендов и повторы одних и тех же работ. А среди неочевидных — неудобство локации. Об этом ворчат, но всё равно едут на событие по пробкам, затем стаптывают себе ноги на двух этажах бесконечных стендов (ещё одна проблема — количественный перегруз) или в историческом здании, где лестницы просто не предназначены для шпилек. Сначала новая локация |catalog|, а следом за ней — и выбор места для «Обертона» показали, что организаторы ярмарок начали обращать внимание на это. Самого факта проведения мероприятия, старых/новых имён и параллельной программы уже недостаточно, чтобы публика была довольна.
По пространству центра, расположенного в отреставрированном круговом депо Николаевской железной дороги на Комсомольской площади, ходить не устаёшь. Здесь блуждать комфортно и легко, воздуха (благодаря высоким потолкам и панорамным окнам) и места всем хватает, даже в гардеробе. То ли это иллюзорно связано с самой формой круга, по которому бессознательно проще передвигаться, то ли ощущение рождается на контрасте: на «Обертоне» оказалось всего 29 галерей, что довольно мало в сравнении с Cosmoscow и |catalog|. Даже удивительно, что их количество таково, если учесть, что «Обертон» — «дочка» Cosmoscow, а пул их участников обычно составляет 80+ галерей. Впрочем, это может быть сознательным фокусом на камерность.
Говорят, что отреставрированный центр «ТОН», дебютировавший «Обертоном», будет «ядром будущего культурного квартала» и включит в себя арт-мастерские. Как именно будет реализован «квартал», не совсем ясно, ведь вокруг депо — рельсы, московские диаметры, три вокзала, и «натыканы» жилые дома. Будто бы места для высокого просвещения тут особо и нет — разве что кусочки прилегающей территории между ж/д путями, которая скрыта разного рода ограничениями и строительными лесами. Может, она и правда больше, чем кажется — как дом Травозной ведьмы в сказке Гауфа «Карлик Нос». А ещё в относительной близости от культурного центра располагается Усадьба Муравьевых-Апостолов, где постоянно проходит Трын*Трава, а также БЦ «Суперметалл», ЦСИ «Винзавод» и ЦТИ «Фабрика», которая считает последние месяцы — спустя 20 лет жизни её сносят, чтобы построить жилые дома.
Само по себе появление «Обертона» — пусть с учётом трёхлетнего существования «Контура» в Нижнем Новгороде — это сигнал о том, что публике действительно интересно строить коллекции вокруг графики и тиражного искусства. В качестве точки входа в собирательство они наиболее понятны и доступны, особенно для начинающих игроков. А Cosmoscow первыми догадались занять эту нишу в Москве, чтобы коллекционеры ездили за тиражом или авторской графикой в столицу, а не в Нижний Новгород. Хотя, конечно, теперь все просто будут кататься и туда, и сюда. Тут главное, чтобы «Обертон» и «Контур» не постигла участь гастролирующих лотов, иначе мы вернёмся к точке, в которой каждую ярмарку смотрим те же яйца, только в профиль.
Как было сказано выше, в ярмарке приняло участие 29 галерей. И некоторые из них — справедливости ради, меньшинство — привезли объекты и холсты, а не только бумагу/карандаш. Например, санкт-петербургская галерея SOBO показывает, помимо прочего, работы арт-группы «Цветы Джонджоли». Их CV гласит, что авторы в своих произведениях используют «текстиль, найденные объекты, дерево, металл, фото, видео и разнообразные ручные техники». На «Обертон» галерея привезла инсталляцию из дерева, а также роспись по мешку из-под кофе. Автор «Сноба» поинтересовался, почему это графика. В ответ представительница галереи объяснила, что художники царапают по дереву и рисуют на ткани от руки — вот поэтому. Неважно, на чём и чем, главное — как.
И у Pogodina Gallery нашлась не только графика в классическом понимании бумаги/картона с карандашом, линером или пастелью поверх. Галерея представила, например, работы Вани Симонова и Сергея Шутова в смешанной технике (у «Снеговика» Шутова там даже задействован магнит, которым морковка крепится к холсту), а также лентикулярную печать Ольги Тобрелутс. Учитывая значимость художницы как пионера медиаарта в стране, соответствующую дороговизну и редкость работ, эти лоты — настоящая находка. Однако в том, что это графика, здесь автора «Сноба» никто убедить не пытался. После второго круга по локации вспоминается реклама «Баунти» и томные слова: «В такие минуты трудно понять, где заканчивается реальность и начинается мечта». Действительно, неясно, где же грань между экспериментальной графикой и переходом в смешанную технику или же абсолютно другой медиум. В этом плане «Обертон» поднимает неочевидный вопрос и заставляет дискутировать почти с пеной у рта: а что же такое графика на самом деле?
В труде «Стили в искусстве. Словарь» доктор искусствоведения и художник-график Виктор Власов пишет, что главное в графике — это отсутствие трёхмерности. Также он причисляет к графике акварель и отмечает, что цвет допустим, если художник добавляет его для композиционной/смысловой связки, а не для углубления в пространство изображения. При этом скульптура, живопись, согласно Власову, может считаться графичной, но всё ещё не является графикой — он отделяет графичный стиль от непосредственно медиума. Таким образом, произведения Ильи Гришаева на пластиковых листах у Jessica Gallery вполне можно назвать графикой. А вот акварельный химраствор на бумаге у Димы Ребуса в ARTWIN — нет, потому что он объёмный, а не в 2D.
К ярмарке художник галереи Х.Л.А.М Иван Горшков создал объекты в смешанной технике — это фрезеровка по резине с использованием алюминия и силикона. И вот тут даже словарь Власова особо не помогает, потому что изображение вроде бы и двухмерное. А вроде бы представляет собой скорее графическую скульптуру, чем графику, ведь объект трёхмерный сам по себе — он существует вне плоскости холста, так как его нет вообще. К работам Павла Гришина на тетрадных листах у FUTURO или, скажем, к картинам на обоях Ксении Маркеловой у SET Projects вопросов нет. Однако они появятся к десяткам других работ, которые принято считать графикой только из-за того, что они созданы на картоне или бумаге с использованием пастели, карандаша, туши, ручки, маркеров, восковых мелков (нужное подчеркнуть).
Ещё один нюанс — отсутствие экспликаций (хотя бы с именами, бог с ней, с ценой), которое можно расценить как нарушение авторского права со стороны галериста в отношении представленного им художника. То есть непросвещённый пока не спросит, не узнает, кого показывают. На нескольких стендах корреспонденту «Сноба» объяснили, что просто решили не тратиться лишний раз — всё равно развеска у многих менялась через день, если не каждый. Но этот аргумент выглядит слабо на фоне других галерей, которые, в тон ярмарке, писали имена и цены прямо на стендах карандашом (это выглядело классно) либо крепили к стенам кусочки бумаги с информацией при помощи канцелярской жвачки или кнопок.
Несмотря на шероховатости, арт-сообщество ярмарку оценивает хорошо. Безусловно, на 100% не может быть доволен никто. Кому-то не понравилась локация близ рельсов и чемоданов, другие возмутились тем, что на ярмарке графики — не только графика, третьи сетуют на вездесущую цензуру, что уже отдельный предмет разговора. Но игроки едины в том, что от смотра всё равно веет некой свежестью. Кажется, этому поспособствовало ограничение в виде медиума — галеристам пришлось выбирать из того, что, как правило, не везут на крупные ярмарки ввиду не самой зажористой цены (искусство искусством, но бизнес — бизнесом).
И вот, даже при наличии всё тех же галерей и часто даже имён, мы не увидели тот пласт, что обычно гастролирует с ярмарки на ярмарку и уже мозолит глаза. Галеристы на «Обертоне» дали понять, что им есть что показывать. И хотелось бы, чтобы это происходило не только по запросу обязательного фильтра.
Автор: Катерина Алабина
Свежие комментарии