На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии (информационные технологии предоставления информации на основе сбора, систематизации и анализа сведений, относящихся к предпочтениям пользователей сети "Интернет", находящихся на территории Российской Федерации)

Сноб

57 подписчиков

Свежие комментарии

  • Мусин Дамир
    Французам, заходящим в Армению, конкуренция ну ни на кой не сдалась. Шерифа не волнуют проблемы индейцев...Автор проекта «Ви...
  • Маргарита Белкина
    Сколько расходов,а ведь у каждой проблемы есть имя ,фамилия и должность!Чиновники должны прекратить воровать,тогда не...Прорыв дамбы в Ор...
  • Elena Dmitrieva
    Шнур и Литвинова два примата, что было ясно и без интервью.Познеру — 90: всп...

От Мэри Шэлли до Сьюзи Сью: что такое готика

22 мая во всем мире отмечают день готов. Вопреки расхожему заблуждению, готика — это намного больше, чем субкультура любителей черного цвета. Что это за явление и какое влияние оно оказало на литературу, кинематограф, музыку и моду — в материале «Сноба».

Девушки-готы. Великобритания, 1992 год
Фото: Ted Polhemus / PYMCA / Avalon / Getty Images

Когда и как появилась готика

Готика в ее понимании, близком к современному, оформилась в европейской романтической литературе XVIII века. По крайней мере, эстетика направления — старинные замки с лабиринтами узких коридоров, зловещие кладбища и темные сырые подземелья, где восстают мертвые, бродят призраки и происходит другая мистика, — сформировалась именно тогда. Первым готическим романом в истории называют «Замок Отранто» Хораса Уолпола, вышедший в 1764 году. В предисловии к нему автор говорил о намерении «совместить средневековый и современный» подходы к формированию сюжета, добавить в подчеркнуто реалистичный текст некоторые неестественные, пугающие элементы. В этом новом жанре герой сталкивался с невозможными, потусторонними явлениями и реагировал на них как обычный человек, для которого темное волшебство не вписывается в логику окружающего мира. Интересно, что самая первая публикация книги также сопровождалась мистификацией. Автор, подписавшийся именем некоего Уильяма Маршалла, утверждал, что перевел древний итальянский текст, основанный на реальных событиях, — и это тоже было частью игры Уолпола: заставить читателя поверить, что все описанное в книге случилось на самом деле.

Хорас Уолпол, середина XVIII века
Фото: Bettmann / Contributor

В 1796 году был напечатан еще один знаковый для направления роман — «Монах» Мэтью Грегори Льюиса, главный герой которого насилует нескольких своих послушниц. Одна из них, убитая позднее самим монахом, оказывается его родной сестрой, а вторая — посланницей дьявола, соблазнившей священника на грехопадение. После публикации книга вызвала огромный скандал. Один из главных английских романтиков Джордж Байрон называл роман «фантазией пресыщенного сластолюбца, стремящегося возбудить себя». Такая реакция была предсказуемой — о перверсии, пусть даже в таком нравоучительном ключе, не писал прежде никто. Считается, что книга во многом воплощала те разрушительные эротические тенденции, которые господствовали в обществе эпохи романтизма. Скандалы и разгромные рецензии от коллег по цеху не прошли даром — уже к 1798 году роман переиздали четыре раза, а новый жанр прочно утвердился в литературном мейнстриме. Огромный потенциал готики литературовед Клайв Блум объяснял невозможностью исчерпать страх, окончательно развенчать его: «Сила страха продолжает захватывать нас».

Эдгар Аллан По, 1848 год
Фото: Wikipedia / CC0

Проблематика готической литературы

Хотя пугающие декорации являются неотъемлемой частью жанра и одной из самых узнаваемых его черт, «внешний мир» в готике «не угрожает человеку так сильно, как внутренний», утверждал Блум. По его словам, первым, кто привнес в направление черты психологического триллера, был американский поэт, беллетрист и мистик Эдгар Аллан По (1809–1849). Стиль его письма был грубым и интенсивным, местами он напоминал даже технику потока сознания, которую изобретут только в начале XX века. В своих произведениях По глубоко изучал то, как человек становится рабом ужаса и пытается справиться с ним, исследовал природу ненависти и гнева, изображал опыт как физического (погребение заживо), так и эмоционального потрясения (состояние истерии и кататонии). Он пытался препарировать те явления (вроде помешательства, зависимостей, домашнего насилия и всевозможных — не только и не столько сексуальных — «извращений»), которые в литературе прошлых лет старались даже не упоминать. По исходил из представления о том, что каждый человек от рождения безумен, вопрос только в том, насколько глубоко во тьму внутри себя самого он сможет (или будет вынужден) погрузиться. Противоречие моральному стандарту, влечение к запрещенному, темному, «грязному» — еще одна ключевая черта готики как культурного явления. Кроме того, именно По одним из первых придумал описывать «страшное» от лица героя, что помогало читателю ассоциировать себя с ним и глубже вовлекаться в сюжет.

Иллюстрация Гарри Кларка к рассказу Эдгара По «Колодец и маятник», 1919 год
Фото: Wikipedia / CC0

Еще дальше в нарушении актуальных для своего времени этических правил зашла Мэри Шелли (1797–1851), автор романа «Франкенштейн: современный Прометей». Как и в сочинениях Эдгара По, в книге хватало пугающих декораций, физиологичности и глубокого психологизма, но появились вопросы и куда более высокого, философского порядка: может ли человек уподобиться богу и собственноручно создать жизнь? Как он должен относиться к существу, которое создал? И как себя вести этому от природы несвободному, ограниченному зверю, который способен на одну только жестокость и в то же время постоянно раскаивается в ней? Посредством истории о живой кукле, по кускам собранной из ошметков чужой плоти, Шелли говорила о сложной организации самого человека, руководимого эмоциями, часто ошибающегося и нелепого, но живого. В каком-то смысле этот текст даже можно назвать религиозным, исследующим «смерть Бога», которого, как позднее писал Ницше, мы сами же и «убили». Ровно такому «убийству» родителя, всемогущей высшей силы, и неспособности справиться с собственной слабостью после него и посвящен «Франкенштейн».

Иллюстрация к «Франкенштейну» Мэри Шелли, 1922 год
Фото: Wikipedia / CC0

На новый уровень описание «запредельного» ужаса вывел американский писатель Говард Лавкрафт (1890–1937). В своей серии книг «Мифы Ктулху» он создал целый мир, населенный ужасающими созданиями, которые не просто пугают, но заставляют остолбенеть, утратить сознательность и раствориться в поглотившем героя страхе. Лавкрафт был идеологом космицизма — его авторской философии, согласно которой люди занимают незначительное место во Вселенной, где нет единого христианского бога, зато есть непостижимо большое количество существ абсолютно другой природы, своей беспомощности перед которыми человек неосознанно боится всю жизнь.

Неспособность людей как-либо повлиять на окружающий мир — это беспощадный вердикт Лавкрафта в том же поле, где пару веков назад Мэри Шелли задавалась вопросами о ценности человеческой жизни. По сюжету абсолютного большинства произведений главного космициста поиски «запретных знаний» в «черном море бесконечности» всегда заканчиваются для героев смертью, встречей с чем-то настолько страшным, что пережить ее просто невозможно. Таким образом Лавкрафт, как человек радикально консервативных взглядов, вступал в полемику с антропоцентристами из литературного мейнстрима — европейскими и американскими модернистами, для которых в центре всего происходящего в мире находится человек.

Кадр из фильма «Пражский студент», 1913 год
Фото: Deutsche Bioscop GmbH

Готическое кино

Готический кинематограф, по мнению экспертов, начался с шоу «туманных картин». На полупрозрачных экранах их авторы подсвечивали и двигали раскрашенные муляжи персонажей и окружающих объектов, заставляя те «оживать». В одном из самых популярных таких представлений — «Фантасмагории» 1798 года — театральный фокусник Этьен Гаспар Робертсон создавал пугающую атмосферу, тонко манипулируя художественными деталями: он умело передвигал фонари на тележках, перенаправлял свет с помощью маленьких жалюзи и заполнял сцену искусственным туманом под гнетущее звуковое сопровождение. За раскатами грома по задымленным кладбищам в его спектаклях бродили скелеты и призраки. Очевидцы вспоминали, что на шоу Робертсона царила мертвая тишина: «страшно было даже шептать»

Уже в начале XX века мотивы из романтической литературы и театральные приемы из «туманных картин» по-новому воплотились в зарождающемся искусстве кино. Эталонный пример раннего готического фильма — «Пражский студент» 1913 года. По сюжету бедный студент заключает сделку с таинственным незнакомцем. Последний обещает герою богатство и женитьбу на знатной особе взамен на «что-то из его комнаты». Студент соглашается, и незнакомец забирает из зеркала его отражение. В конце фильма выясняется, что у героя появился двойник, с которым они сражаются и оба погибают — как неразрывно связанные части одного целого. Критики выделяли в фильме искусное соединение «действительности с декоративностью», потустороннего с реальным и даже называли картину стилистически похожей на работы художника Хосе де Риберы, известные своей натуралистичностью. Своеобразное продолжение мотива «доппельгангера» встречается в кино и сегодня. Например, в творчестве Дэвида Линча — одного из главных мастеров современной готики.

Кадр из фильма «Франкенштейн», 1931 год
Фото: Bettmann / Contributor

В рамках готического кино были бережно экранизированы многие классические произведения этого жанра. «Франкенштейн» или «Дракула» на экране почти покадрово повторяли сюжет первоисточника. Это были интересные фильмы, но по своей проблематике и описываемым реалиям они уже не казались настолько актуальными. Революцию в производстве хорроров совершил Вэл Льютон — американский продюсер, который придумал перенести место действия «ужастиков» в современность. Он хорошо понимал, что функция вычурных декораций в готических произведениях — создать ощущение отчужденности, погрузить зрителя в гнетущую атмосферу искаженной реальности. Вот только к 1940-м годам с этой задачей прекрасно справлялась окружающая действительность, приведенная войной и «американской мечтой» в состояние абсолютной «сумеречной зоны». Льютон заново сформулировал основную задачу хоррора — максимально близко к реальности воссоздать повседневность и заставить зрителя бояться того, с чем он встречается каждый день, за счет минимальных изменений в этой «нормальной» картине (реализовать так называемый «эффект зловещей долины»). Героя больше не нужно было класть в гроб, достаточно того, чтобы он ощущал таким «гробом» свою собственную постель — потому что это намного страшнее. Абсолютное большинство современных «ужастиков» до сих пор снимают именно по этому принципу.

Группа Bauhaus, 1982 год
Фото: Fin Costello / Redferns

Готика в музыке

«Готик-рок» — одно из наиболее заметных ответвлений другого популярного контркультурного жанра из 1970-х — пост-панка, который отличали тяжесть звучания и отстраненные тексты с «темным» образным рядом. Считается, что начало направлению положил экспериментальный американский коллектив The Velvet Underground своим треком All Tomorrow’s Parties («Все завтрашние вечеринки»). «Готические» мотивы критики отмечали и в творчестве The Doors (конкретно — в песне The End), которых также называют одними из родоначальников движения. При этом от близкого по протестному духу панка готы не взяли практически ничего — инструменталы готик-рока были намного мелодичнее и сложнее. К направлению принято относить группы Siouxsie and the Banshees, Bauhaus, The Cure, The Sisters of Mercy, Echo & the Bunnymen, Nick Cave and the Bad Seeds и Joy Division. Местом рождения первой волны готик-рока называют лондонский клуб The Batcave («Пещера летучих мышей»), существовавший с 1982 по 1985 год.

«Зловещие» и «печальные» мелодии готик-рока основывались на интенсивной басовой партии и тяжелом гитарном звучании, перегруженном эффектами типа distortion («расщепление»). Зачастую их дополняли «холодные синтезаторы», добавляющие ощущение особой мистической атмосферы. В ход шли также этнические мотивы и инструменты (например, бубен). Мужской «готический» вокал сравнивали с «глубоким, гудящим сплавом» Джима Моррисона (солист The Doors) и Леонарда Коэна, а женский, на примере фронтмена Siouxsie and the Banshees Сьюзи Сью, называли «леденящими душу завываниями» с особым истерическим надрывом. Тексты готик-рока были близки к «литературному романтизму», «религиозному символизму» и «сверхъестественному мистицизму». В них готы, создавая гнетущую и напряженную атмосферу, глубоко зарывались в состояние беспомощности и экзистенциального ужаса, изучали природу насилия и перверсии через максимально «грязные» описания страшного.

Сьюзи Сью, 1979 год
Фото: Fin Costello / Redferns

В песне Melt готик-рок-группы Siouxsie and the Banshees героиня говорит о «самоубийстве через секс», в котором они с партнером «расплавятся». Она подробно описывает, как будет «давиться», когда ее горло «обожжет», а вокруг будут только «кружева», «кровь» и «сперма». Песня заканчивается изображением «длинной черной машины» — катафалка, — в котором партнер героини «лежит в похоронных цветах» с ее «плавящейся рукой между ног». В треке Spellbound Сьюзи Сью пишет о лавкрафтовской «зачарованности» перед абсолютным ужасом, когда громкий смех «пробивается сквозь стены» и все вокруг «пляшут, как марионетки», за тюремной «решеткой» сошедшие с ума от страха. Героиня и сама теряет рассудок: в частности, она призывает следить за своими ожившими «игрушками», от которых теперь «не отделаться», даже если все происходящее — всего лишь «иллюзия». Есть в творчестве группы и случайные оммажи классике готического кино: в Hall of Mirrors героиня теряет свое отражение в зеркале, и вместо нее там начинает жить другой человек — ее публичное альтер-эго, тоже своего рода «злой двойник», который, по мнению Сью, есть у «каждой знаменитости».

The Cure писали более абстрактно. Сюжеты текстов некоторых их песен скорее напоминали темное фэнтези, мрачную сказку. В Lullaby, например, под тягучий и болезненный гитарный мотив рассказывают историю про «человека-паука», который собирается поужинать главным героем. В клипе на песню он медленно ползет к постели солиста группы Роберта Смита и съедает его «миллионом дрожащих шерстяных отверстий». Watching Me Fall посвящена бесконечному «падению» в темноту, от которого герой «очень устал», но которое он не может прекратить — «ночь» для него длится вечно. Иногда из своего полета он выныривает обратно в «маленькую белую комнату» — скорее всего, палату психиатрической лечебницы, — где за окном бесконечно идет снег, пока герой «кричит» и снова «исчезает». И вот уже он сам «наблюдает» свое падение со стороны — совершенно один, покинутый своей любовью, к которой на протяжении всей песни он то и дело пытается обращаться.

Часто в текстах песен этого жанра звучали радикальные политические высказывания. Сьюзи Сью делала их с завидной регулярностью. В Arabian Knights (название отсылает к романтизированному образу «арабской ночи» и выворачивает его наизнанку) она рассказывает о «танкере, который кровоточит нефтью в море», пока женщин в условной арабской стране «держат за машины по производству детей» мужчины, «насилующие мальчиков и коз». В припеве героиня говорит, что «слышала сплетню» и спрашивает — очевидно, одного из «арабских рыцарей» — «Что ты сделал с ней?» (женщиной-рабыней). В посвященной Китаю Hong Kong Garden «загрязненный воздух» носится над «мутной водой» в стране «маленьких тел», где каждый готов «продать свою дочь» за несколько иен. Здесь же можно вспомнить и Cities in Dust — песню про города, «лежащие в руинах» после того, как рядом с ними нашли «золотой фонтан», а также Israel, где вчерашние «принцы и короли» застряли без своих «земель» и «денег» в непролазных снегах и ждут спасителя, который «превратит кровь в вино». Такая циничная и резкая оценка окружающей действительности вкупе с политическим нигилизмом — один из образующих аспектов «готического» мировоззрения.

Субкультура готов в моде

Готы как субкультура вышли из одноименного музыкального направления и сформировавшейся вокруг клуба The Batcave тематической «тусовки» любителей «грязного» звука и мрачных литературных образов. Они унаследовали тот набор ценностей и суждений, который перекочевал в готическую музыку из литературы и кино. Именно поэтому представление, будто готы — это просто субкультура «любителей черного», так раздражало ту же Сьюзи Сью. При этом влияние готов на зарубежную моду восьмидесятых было огромно. Иконами стиля предсказуемо становились популярные музыкальные исполнители.

Сьюзи Сью, 1983 год
Фото: Steve Rapport / Getty Images

Журналист Пол Морли писал, что Сьюзи Сью «каждым своим нарядом моделировала то, как все девочки будут одеваться через несколько месяцев». Любой ее образ фанатки группы разбирали буквально «с головы до ног». А простор для такого «разбора» был огромным. Сьюзи всегда носила театральный макияж арлекина. Ее мертвецки бледное лицо украшала яркая помада и растушеванные черные тени, иногда подчеркнутые, например, кислотным желтым цветом. Длинные волосы, окрашенные в разные цвета с неизменной темной основой, были сильно растрепаны. Сьюзи одевалась во все подряд — от полупрозрачных сетчатых блуз с кружевами и черных кожаных корсетов, курток, юбок и плащей до узорчатых кофт и свитеров самых ярких окрасок. Часто поверх всего этого она носила тяжелое темное пальто. Стиль Сью во многом опирался на пришедший из панка принцип «сделай сам» — когда одну одежду неряшливо перешивали в другую и надевали с чем-то стилистически абсолютно противоположным. Каждый следующий образ артистки невозможно было предугадать — это мог быть как нарочито сексуализированный комбинезон, так и что-то «мальчишеское» вроде потрепанной оверсайз-футболки.

Роберт Смит, 1989 год
Фото: Frans Schellekens / Redferns

Мужской «готический» имидж главным образом опирался на внешний вид солиста The Cure Роберта Смита. Его поклонников, полностью перенявших вызывающий готический стиль артиста, внутри общего движения готов называли отдельным термином curehead. Именно Смит ввел моду на «широкий ирокез» — растрепанную прическу, где волосы были лишь немного убраны на висках (в противовес панк-ирокезу — прическе с почти полностью выбритой головой). Стриглись так, к слову, не только мужчины, но и женщины. «Верх» у Смита представлен оверсайз-свитерами и футболками, большими рубашками и пальто в умеренной черно-белой гамме (таких экспериментов с цветом, как у Сью, солист The Cure не совершал, хотя характерный макияж с ярко-красной помадой и растушеванными тенями тоже носил). Объемные кофты музыкант сочетал с экстремально узкими джинсами (почти леггинсами), а на ногах у него обычно были массивные кожаные ботинки (иногда — светлые высокие кроссовки или «оксфорды»). Обязательный элемент имиджа любого гота — темный лак на ногтях — также одним из первых стал использовать именно Роберт Смит.

Готическая мода активно развивалась и менялась. В рамках нее образовалось даже несколько побочных явлений: это и «викторианские» готы (близкие по духу к современному стилю dark academia), черпавшие вдохновение из эстетики «Грозового перевала» и стандартов красоты XIX века, и «джипси-готы», в стиле которых было больше национальных, «цыганских» элементов, и даже «кибер-готы» — они любили электронную музыку (EDM, синтипоп, дарквейв) и одевались особенно «кислотно». В Японии большую популярность приобрели так называемые «андрогинные готы» и «лолиты» в мультяшных кружевных платьях. Среди актуальных в любом из этих течений аксессуаров выделяют серебряные и металлические стилизованные украшения (чаще всего — в виде распятий и различных, преимущественно кельтских, орнаментов). Среди них также встречаются египетский символ вечной жизни «анкх» и некоторые сатанинские знаки: пентаграммы, перевернутые кресты и восьмиконечные звезды. Почти всегда одежду готов в том или ином виде украшали декоративные черепа, кости, пауки и летучие мыши.

Девушка на фестивале Whitby Goth Weekend, 2022 год
Фото: Danny Lawson / PA Images via Getty Images

Готика сегодня

В 2023 году готика снова в моде. Поп-звезды Леди Гага и Билли Айлиш появляются на красных дорожках в характерных мрачных образах, а сериал Wednesday ритмичным танцем главной героини под ускоренный электропоп-хит Bloody Mary провел экспансию готической эстетики в TikTok. Отдельные элементы «темной» моды вроде корсетов и кружевных узоров можно заметить в недавних образах Рианны, Беллы Хадид и семейства Кардашьян, а мужской маникюр, ранее намекавший на принадлежность к радикальной субкультуре, сегодня воспринимается как абсолютно рядовой элемент повседневного внешнего вида. В кино успели образоваться целые новые готические традиции вроде фирменного стиля Тима Бертона или Дэвида Линча. А на инди-сцене каждая вторая группа (как, например, белорусы из Molchat Doma) заимствует звучание у пост-панка, колдвейва и дарквейва 1980-х. Многие появившиеся в то время команды, например Siouxsie and The Banshees, продолжают выступать и сейчас. И, хотя в целом жанр стал куда более массовым и избавился от многих своих слишком вызывающих проявлений, сегодня можно констатировать, что Клайв Блум оказался прав: «сила страха» и впрямь «продолжает захватывать нас» до сих пор.

Автор Егор Спесивцев

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх